Стихи о блокаде Ленинграда.

Йоле Станишич



БЛОКАДЫ, ПОБЕДЫ И ПЕСНИ ЛИЦО...

.. .Во сне меня навещает блокада. Она никогда не уйдет из памяти, из истории. Сквозь ее страдания проступало мужественное лицо Победы...

Из разговора с ленинградцем,
пережившим блокаду.


Мне снится блокада —
во сне храню
день ее каждый и час
и руки протягиваю к огню,
который давно погас...
Мне снится блокада —
тяжелое небо,
улицы в снежной замети,
и руки тяну я
к кусочку хлеба
на давних на теплых
ладонях памяти...
Блокада во сне —
черная птица,
она на окно мое громоздится,
сверкает панцирь ее ледяной,
в глазах ее —мертвый свет.
Зевая, сидит она надо мной
и смотрит,
как я превращаюсь в скелет...
Оледеневшие стены
голод
прозреть заставляет,
глядеть во тьму —
и видят стены,
как смертный холод
к горлу тянется моему.
Голод
к стеклу прижимается, страшный,
в небе
звезда ни одна не лучится —
только
на опрокинутой пашне
рассыпаны зерна пшеницы...
Голод немой
разжимает горсти,
чтоб хоть одно упало зерно,
а холод
с утра пронимает кости,
лед пальцы свои
срастил со стеной.
Смотрю на сугроб —
а в глазах каравай вырастает.
К столу обернусь —
он мхом ледяным обрастает.
Но над Невою
в надежде гневной
с верой в Победу
встает Ленинград!
Тут время застыло —
с карточкой хлебной,
с обоймой в ладони...
Лишь ветры свистят.
Во сне —
все та же ночь ледяная,
квартиры вымершие страшны.
Адмиралтейства игла прямая
скользит
по грампластинке войны...
Во сне приходит ко мне блокада:
оскал развалин, безлюдье дня,
и льда чернеющие каскады
рушатся на меня...
Жизнь промерзла до сердцевины,
тонкий лед, одна скорлупа,
даже чаек — и тех не видно,
день пустынен, и ночь слепа.
Вечность мертвую
ветер скорый
с ледяным гранитом сковал.
Вижу прорубь, из-за которой
ты себя страшилась, Нева...
Истории знамя!
Тобою покрыты,
мы в застывшую землю уйдем —
но гвоздикой
и вечным огнем
мы прорастем сквозь могильные плиты
День!
На все нажимай рычаги —
мертвую вечность
растоптать помоги!
День, приди!
Чтоб из этого льда
был я вырван — .
навек, навсегда.
Смерть,
не смей приближаться ко мне,
оставайся в земле, в глубине,
покидай этот город скорей,
на Неве не бросай якорей...
Не убей теплоту моих рук —
солнцу с них подниматься еще!
Света
крепнет и ширится круг,
дню — шагать и дышать горячо...
Лед и пламя я помню всегда,
пепел —
горечью давит во сне.
Слышу: гибельно воет беда,
вижу отблеск пожарищ в окне.
Вновь — покоя от памяти нет,
вновь — в ушедшие годы вернусь:
там, от голода худ как скелет,
снова крепостью я становлюсь!
Сердце рвет огневое кольцо,
и в блокадном мне видятся дне
и Победы
и Песни лицо,
что живут на земле
и во мне.






БОРИС ЛИХАРЕВ




ПОЭТЫ

Ночь блокады темна,
Как еще далеко до рассвета!
Мы разделим табак,
Тот, что дан в дополненье к пайкам.
Коридорами Смольного
Ночью шагают поэты,
И стихи сочиняют,
И пишут воззванья к полкам.
Принимаем сполна
Все, что будет сегодня и завтра.
Нам доверено слово,
Оно не устанет звучать.
Есть форпосты у нас,
Это — радио,
Это — «Ленправда»,
Это наша армейская
И фронтовая печать.
Никогда не забудем
О том, что в блокаде мы были,
Мы расскажем всю правду
О наших родных земляках.
Чем ты счастлив, мой друг?
Тем, что строчки твои находили
На газетных, скупых,
На пробитых осколком листках...
Длится грозная ночь,
И обстрелы все длятся и длятся.
Вот зенитка на площади
Ревом сплошным залилась.
В два часа, мы надеемся,
Нам позвонят домочадцы,
Если только опять,
Как вчера, не нарушится связь.
И пока мы не спим,
Нам на утро готовят путевки.
«До особого распоряженья
Отбыть предлагается вам...
Одному к партизанам,
Другому к Приневской Дубровке,
И в Кронштадт остальным»,
Видно, круто пришлось морякам
Мы выходим. Снега
Багровеют от стужи рассветной,
С постамента Ильич
Указует рукою — вперед!
Есть на пропуске знак,
Он до срока секретный.
Мы с тобой навсегда,
Вдохновение наше,
Народ!
Продолженьем стихов
Отвечают врагу батареи.
Всплески залпов, как рифмы,
Сшибаясь, летят за кольцо.
Путь далек до застав,
Мы проспектом идем, как траншеей,
На любом перекрестке
Патруль узнает нас в лицо.






ОЛЕГ ЦАКУНОВ



ДОРОГА ЖИЗНИ


Движенье по жизни — зовется дорогой.
Дорогою жизни сквозь годы шагая,
Я выйду на берег озерный пологий,
И вспомнится жизни дорога другая.
«Эх, Ладога...» — пели родные, бывало.
Не слезы блестели — оттаявший иней.
«Эх.. .» — наши дороженьки крепко спаяло
С Дорогою жизни по Ладоге зимней.
Уехать бы надо, но сил не осталось.
И шли грузовые с мукой в нашу муку.
На всех — это мало, но каждая малость
Ложилась добавкой в прозрачную руку.
Добавкою жизни. .. Дорога спасала,
Теперь-то мы знаем, какою ценою!
И взрывы гремели. И льдины кромсало.
И фары светились под черной водою.
«Эх, Ладога...» Ладога — день серебристый.
Вокруг посмотри — ни воронки, ни раны.
И лед по зиме — ослепительно чистый.
И летом — волны голубые воланы.
И лица спокойны — какие тревоги?
В душе только тени событий минувших,
Как ладожским дном — отраженье дороги
Холмистым пунктиром машин потонувших...







Павел Соколов



БЛОКАДНЫЕ СЕСТРЫ

Отец с полустанка привез их зимой,
А мать возле печки возилась
с дровами.
Заплакала мама: «Ах, боже ты мой!
Родимые, что это сделалось с вами?!»
Неведомо в чем их держалась душа,
Казалось, что нет в них уже
ни кровинки,
А мать, постоянно куда-то спеша,
Опять оглядела все плошки и крынки.
Она не сказала: иссякли харчи.
К беде прикасаясь,
как лечащий к ране,
На стол подала, что сварилось в печи
И все, что на случай хранила в чулане.
Наряды, в которых пошла под венец,
Она на картошку в селе променяла,
И смерть отошла от блокадных сердец,
И небо пред ними уже не линяло.
В округе, как прежде, запахло весной,
Крапива кой-где лепесточки явила,
Блокадницы с первой своей посевной
Просили, чтоб дали им грабли и вилы.
Они за работой встречали зарю,
Растаяла в сердце былая остуда.
И снова, когда я о них говорю,
Мне кажется: с матерью рядом побуду.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Яндекс.Метрика