Показаны сообщения с ярлыком Стихи о Великой Отечественной Войне. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Стихи о Великой Отечественной Войне. Показать все сообщения

Стихи о Великой Отечественной Войне.

Великая Отечественная война представлена в нашей отечественной поэзии широко и всесторонне, во всех  проявлениях: масштабные сражения и отдельные битвы, партизанское движение и подполье, начало войны и последующее отступление, героизм и предательство, величие и драматизм Победы. Эти стихи о Великой Отечественной Войне тому подтверждение.




ЕЛЕНА МЕШКОВА

Саперной лопаткою вырыта яма,
Ни матери рядом, ни гроба, ни слез.
Льет дождь, да рассерженный ветер упрямо
Бросает в могилу листву вместо роз.

И стелются листья по серой шинели,
Где ярким лучистым пятном,
Как орден, который вручить не успели,
Зарделось намокшее кровью сукно.

Простились. Могилу зарыли руками.
По горсточке каждый — и яма полна.
Не крест, не колонку — поставили камень —
Его мы в той яме достали со дна.

И сколько таких вот холмов безымянных
Оставили мы по дорогам войны!
Спеша хоронили, без почестей бранных —
Кого у березы, кого у сосны.




ЗОЯ РОМАНОВА

БЕРЕЗОВАЯ РОЩА

Здесь не смеются, не поют.
Петь можно только птицам.
Сюда, как в пантеон, идут —
Деревьям поклониться.
У каждого тут имя есть,
Есть отчество, фамилия.
Военные, отдайте честь!
Они бойцами были.
Они прошли сквозь сто смертей
И, павшие, воскресли.
Но заблудились меж ветвей
Неспетые их песни.
Я слышу, как они звенят...
И пламенем зеленым,
Как факел Вечного Огня,
Взмывают в небо кроны.




ВЛАДИМИР СПЯЩИЙ

У вечного огня

Стоят однополчане
у Вечного огня,
о днях былых молчанье
тревожное храня.
И вьется, словно знамя,
что их водило в бой,
порывистое пламя
над строгою звездой.
И каждый снова брошен
в огонь и в горький дым,
к надежным и хорошим
товарищам своим,
во фронтовое братство,
великое всегда,
с которым не расстаться
солдату никогда.
Стучится резко память
и в сердце, и в висок,
святая, словно пламя,
что плещется у ног.


ИЛЬЯ ФОНЯКОВ


ПАРТИЗАН

Про жизнь и смерть.
Ущелья пахли дымом,
Он уцелел — один из двадцати.
И, прозванный стократ «неуловимым»,
В тот раз подумал:
«Не уйти».
Кольцо сжимал все туже неприятель,
А он засел в окраинной избе,
Десяток пуль расчетливо потратил
И приберег последнюю — себе.
Я слышал, на Балканах есть могила
И некролог из трех коротких фраз:
«Не смейся, смерть! Лишь раз ты победила,
Он побеждал тебя —
десятки раз!..»




РИЗА ХАЛИД


Я РАЗУЧИЛСЯ ПЛАКАТЬ НА ВОЙНЕ

Я разучился плакать на войне,
Когда терял под пулями друзей.
Их голоса звучат еще во мне,
И, что ни год, все горше, все слышней,
Я просыпаюсь иногда в ноту,
Не в силах позабыть кошмарный coн
Как будто вновь штурмует высоту
Одетый в маскхалата батальон.
И кровь видна на маскхалатах мне,
И кровь на перемешанном снегу...
Я разучился плакать на войне,
И слезы, словно память, берегу.



ЛЕОНИД  ХАУСТОВ


ТИШИНА В СОРОК ПЕРВОМ

Помню навек поезда проходящие,
Бурю железную, грохота шквал,—
Так ощутима любому смотрящему
Боль будто вдвое сжимаемых шпал.
Все заглушая, опять с новобранцами
Катится гром двухминутной длины.
Поезд уйдет и оставит на станции
Целый вагон тишины.




ОЛЕГ ЦАКУНОВ


* * *

Глаза развалин — и глаза ребенка...
Опять до слез — метель военных лент.
Да, принимаешь — это документ,
Но понимаешь — все же это пленка.
И высмотрена оптикой беда
В событьях главных,
Но всегда — у кромок.
А самое, а самое когда
Случается,
То, верно, не до съемок.
Да и найдись там камера — ведь ей
Свет нужен,
А война не любит света.
Нет, все не снимешь в истинности всей
Судеб людских.
И не расскажешь это.
И есть слова — и нету слов таких,
Чтоб передать все виденное нами,
Все, в темноте подвалов ледяных
Отснятое блокадными сердцами.



БАЛЛАДА О ЖЕНЩИНЕ

Война, как ни долго ты шла,
Но дольше солдат возвращала.
Вот женщина мужа нашла,
К Неве добиралась с Урала.

Шофер, что до места подвез,
Приметил: красивая, точно,
И так молода, что вопрос:
«Жена ли? А может быть, дочка?

Победе, считай, тридцать лет.
Медали — и те износились...
Жена. .. — прозвучало в ответ. —
На май мы как раз поженились».

Два месяца были вдвоем.
Да вдруг — о войне сообщенье.
Ушел он. А в сорок втором,
Что «без вести» — ей извещенье.

Но «без вести» — значит, ждала,
Ходила к заветной березе.
Работала, как-то жила
В колхозе, а после — в совхозе.

Красу разве взгляд обойдет?
«Что ждать, пребывая в печали?»
Вещал ей и этот и тот.
Да все поворот получали.

Ждала. Сомневалась, что он
Любовью лихой завлеченный.
Что ранен, все видела сон.
Гадали, что в доме казенном.

Писала туда и сюда,
Сама мастерила конверты.
Шли письма, а с ними — года.
Короткими были ответы.

Читала она на листках:
«.. .в другой батарее, как видно..
Те справки держала в руках.
Теперь из автобуса видно:

На братской могиле слова —
Фамилия... имя... и дата.
Ну что ж, получите, вдова,
Гранитную справку солдата.

Надвинулась тенью стена.
Хрустела гравийная насыпь.
И вот — на коленях жена.
Как раз возле губ эта надпись.

Коснулась. Холодная твердь
Хладеющим лбом показалась.
Впервые поверила в смерть,
А тридцать три года держалась.

Мгновенье — и вот в волосах,
Как соль, проступили седины.
Потухла надежда в глазах,
И врезались в кожу морщины.

Ссутулилась, съежилась вся.
Звучали рыдания глухо.,,
Сюда красоту принеся,
У камня осталась... старуха.

Застыли над ней облака.
И ветви взметнулись в смятенье.
И громом катилась строка:
«Есть женщины в русских селеньях..





 ИГОРЬ МИХАЙЛОВ



* * *

Война — как хищник: все ей, подлой, мало!
Безжалостна, завистлива, жадна.
Покуда не нажрется до отвала,
никак не успокоится она.
Пока сыта — мурлычет с видом постным,
а там — опять хвостищем по песку!
Убей ее, пока еще не поздно,
пока она готовится к прыжку!






СЕМЕН БОТВИННИК



* * *


Протрубила труба —
и прощались мы с мамами,
и нелегкая нам
открывалась стезя..,
Наши девушки были
красивыми самыми,
были самыми добрыми
наши друзья..,
И пошли мы,
своими гордясь недотрогами,
из нехитрых пошли
коммунальных квартир,
и угрюмо вставали
дымы над дорогами,
бронебойные трассы
чертили пунктир...
Уходили мы с песнями,
зелено-молодо,
а когда возвратились —
такие дела:
старики и детишки
не вынесли голода,
молодых половина
домой не пришла.
Это время за нами
все гонится, гонится —
и пожары в домах,
и потоки свинца..,
Пронеслась через рощу
железная конница,—
молодые сиротски
стоят деревца..,
И земля содрогалась
под черными тучами,
и об этом доныне
мы песни поем.
Эти павшие были,
наверное, лучшими
в не таком уж простом
поколенье моем...
Ах, как долго мы ждали
счастливого вестника,
этот майский как долго
нам виделся свет!
Оглянулись — кругом
не увидишь ровесника,
позовешь, покричишь —
только эхо в ответ. ..
Пронеслись эти дни
как железная конница,
потоптали траву,
порубили сердца...
Это снится теперь,
это помнится, помнится,
как — не знаю — другим,
ну а нам — до конца.




СЕРГЕЙ ДАВЫДОВ



МИГ


По улице растоптанной и сонной,
всем взводом при суровом старшине,
шагали мы вдоль спящего поселка,
и вдруг возникла девушка в окне.
Одно окно из целой тыщи окон
зажглось и подарило нам тепло:
из-под косынки выбившийся локон,
неясную улыбку сквозь стекло.
Замедлить шаг мы не могли, к тому же
нас фронтовой окликнул эшелон.
Замедли шаг —и сразу станет хуже:
припомнишь дом и вспомнишь, что влюблен...
И мы прошли, топча ночную жижу,
дорогой к фронту.. .
Целых сорок лет
я тот поселок, как сегодня, вижу,
тот вспыхнувший в одном окошке свет.
Пустяк подобный помню, как мальчишка,
все сорок лет — блокадник, фронтовик.
Забыл такое... и вдруг мелочь, вспышка,
пылинка жизни, мимолетный миг!
Но эту ночь, густую, как чернила,
и стон деревьев на шальном ветру
за ту улыбку
в сердце сохранила
душа солдата, чуткая к добру!







Всеволод Азаров



ОГНЕННАЯ ПАМЯТЬ


Уходят годы, яростные даты
Заносит время илом и песком,
Но сохраняют старые солдаты
Пылающую память о былом.
Не ждут, пока ребята их отыщут,
Приходят сами в класс на каждый сбор.
Давно дома взошли на пепелищах,
Тенистый сквер сменил сгоревший бор.
И "школа на краю аэродрома,
Где поднималось за звеном звено.
Хранит картины боя, отзвук грома
Не только в кадрах фронтовых кино.
Покуда память ноет, жжет, как рана,
Солдаты мира не сойдут с поста,
Но каждый год все меньше ветеранов
Приходят на привычные места.
В их сердце боль, в их тело въелся порох,
За ними Брест, Москва и Ленинград.
С живыми в ряд на пионерских сборах
Незримые товарищи стоят!







Глеб Пагирев



В СОРОК ТРЕТЬЕМ

На нашей свадьбе не было гостей,
друзья, подвыпив, не кричали «горько»,
февраль стелил пуховую постель,
да метроном постукивал легонько.
И вдруг рвануло рядом, за углом,
и ты к тарелкам кинулась: скорее!
Пока мы оставались за столом,
по Ленинграду били батареи.
Потом я встал и вышел, ты спала.
Уже светало, улица горела,
и, затихая, в воздухе плыла
трагическая музыка обстрела.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Яндекс.Метрика