Показаны сообщения с ярлыком Стихи о Петеребурге. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Стихи о Петеребурге. Показать все сообщения

Стихи о Петербурге.

Санкт-Петербург является особенным, "предумышленным", по словам Достоевского, городом. Он не похож ни на один другой в мире. И стихи о Петербурге также не похожи ни на какие другие стихи.



МИХАИЛ  ГОЛОВЕНЧИЦ

* * *
Мост дощатый над старым каналом,
Под мостом чуть рябая вода,
Школяром несмышленым и малым
Прибегал я когда-то сюда.

Все казалось загадочным в мире,
И кружилась слегка голова,
И всегда улыбались четыре
Златокрылых доверчивых льва.

Только стали те встречи все реже —
Был не легок мой путь и не прост,
Но опять, как когда-то, как прежде,
Прихожу я на узенький мост.

И со мной — никуда ей не деться —
Эта вера, как прежде, живет
В мудрый символ: где львиное сердце —
Там извечно стремленье в полет.




НАТАЛИЯ КАРПОВА


КОГДА РАЗВОДЯТСЯ МОСТЫ

Ты видел, как разводятся мосты?
Неспешно, плавно поднимают крылья —
И замирают.
Словно нет усилья,
Естественны движенья и просты.
Так ночь за ночью,
путь открыв судам,
Как бабочки, парят мосты ночные,
И кажется, паришь душою сам,
Обнять пытаясь берега речные.






ВАЛЕРИЙ КОЗЛИН


В ПЕТРОПАВЛОВКЕ

И здесь в права вступила осень!
И ветер, прилетев с Невы,
На память мне с березы сбросил
Остатки золота листвы.

Про бастионы, равелины
Нам все рассказано сполна.
И вдруг я увидал рябину —
Какая красная она!

И снова вспомнил, что безвинно
Здесь жизнь погибла не одна.
Не оттого ли ты, рябина,
Кроваво в крепости красна!






ИГОРЬ ПОЯРКОВ

ЩЕДРОСТЬ

Весь день
Игла Адмиралтейства
Изводит золотой запас.
Взлетела —
И не наглядеться!
И щедрость восхищает глаз.
Но ей ли только эта доля?
А может — ты,
Твоя душа,
Крылатая,
Шальная воля
Летит,
Счастливая,
Спеша,
Собой в порыве не владея,
Не опасаясь высоты,
К недостижимому пределу
Гармонии
И красоты?






 Владимир МИКУШЕВИЧ


Фотография в Петергофе

Когда возник, знакомый понаслышке
Сей лабиринт игрушечных высот
Воочию, как будто небо — грот
И я стоял не на холме, на вышке
Ступенчатой, где видел в передышке,
Как проиграл своих потомков тот,
Кто вверг меня в хронический цейтнот
Истории, тогда в дразнящей вспышке
Мелькнула жизнь, бесплодная игра
И проигрыш под шахматною горкой,
Но кто сказал мне: «приходи вчера»,
И кто винит меня скороговоркой
В том, что и мне счастливым быть пора
С тобой, с моей Психеей дальнозоркой?


Зеленый всадник

На куполах купорос, в котором купаются
купы
Купленных в бывшем лесу деревьев, издревле
кудрявых,
Как изваянья, под стать наготе бесстыдного
стада,
Вторгшегося в пустоту, когда бесплодным
статутом
Ветхий сменился устав и земля устала
под гнетом
Призраков, приз и каприз которых —
прииск зыбучий,
Где опасно копать, пока нависают копыта
Вместо небес над людьми, пока зеленая копоть
Копится, словно чадит, в растленье
длительном тлея,
Невидаль сиречь Нева не в саване
и не в капоте,
В бледнозеленом дыму безжизненного
прозябанья,
Ибо зелен распад и всадник для вечности
зелен.






Виктор Круглов



БАНКОВСКИЙ МОСТИК

Просто Банковский мостик.
Не звучит,
а красив.
Львы — как сфинксы, огромного роста,
И крылаты,
и золото падает с грив,
Как вода...
И железом запаяны рты,
И струят желтый свет фонари
с высоты
Этих каменных лбов
в тесный сумрак канала.
Отраженье ста лет
та вода узнавала.
И бросали в нее
палаши и цветы...
Просто Банковский мостик.
Но Пушкин и Блок
Здесь бывали, стояли
в мечтах и в тревогах,
И Есенин забыть его тоже
не мог
На размытых
рязанских дорогах.






ЕВГЕНИИ КУЧИНСКИИ


* * *

Крюков канал. Колокольня Николы.
Трепет воды от мелодий церковных.
Эта гравюра знакома со школы —
куплена мамой на старый целковый.
Только не дай-то мне бог, чтобы снова
прожектора ее освещали,
как в те бомбежки
сорок второго.
В рамке осколок.
Не вынуть клещами.






СЕРГЕИ ПЕТРОВ


ИЗ ЦИКЛА «ПЕТЕРБУРГСКОЕ ЗОДЧЕСТВО»


ИСААКИЕВСКИЙ СОБОР

(Четверть баллады)

Бог весть, из каких запредельных и сказочных стран,
презрев и леса, и поля, и неверное море,
летит к Петербургу лихим репортером Руслан,
вися, как балласт, на запущенном в ход Черноморе.
Опять скоморошничают на ветру острова,
и снова, как будто нечаянно, пролиты реки,
и так же под царственным шлемом стоит Голова,
и мнится, вот-вот приподнимет гранитные веки.





БРОНИСЛАВ КЕЖУН


На ветру неугомонном,
Осеняя Ленинград,
Знаменитые колонны
На Васильевском стоят.
Подошли к воде поближе
И хранят свой вечный пост..
Справа — Фондовая биржа,
Впереди — Дворцовый мост.
Мне милы колонны эти,
И в любые времена
В чуть синеющем рассвете
Кораблей старинных ростры
Рвутся в мир береговой...
Словно каменные сестры
Две колонны над Невой.
Две подруги дорогие.
И сегодня, как всегда,
Ходят люди молодые
На свидание сюда.
И, подобно тем влюбленным,
Как к былому рубежу,
На свидание к колоннам
Иногда и я хожу.
А когда в ночном тумане
Ухожу, мечтой влеком,
Мне колонны на прощанье
Машут огненным платком.






АЛЕКСАНДР РЫТОВ


НА ДВОРЦОВОМ МОСТУ


По реке стаи льдин вдоль гранита плывут и плывут.
Легкий перистый лед прижимается к розовым глыбам.
И скользит и скользит, ломким звоном наполнив Неву,
Белозубьем своим улыбаясь и чайкам и рыбам.
Мы летим на мосту, на парящем Дворцовом мосту.
Тихо ветер свистит, как мальчишка худой, голенастый.
И того и гляди фонари в синеву прорастут
Любопытной листвой — только в крепости грянет двенадцать.
Теплоходик бежит, под мостами водой шелестя,
Спотыкаясь, спеша, на бегу отраженье роняя.
Как тяжелые теплые-теплые капли дождя,
На асфальт из окна вдруг упали аккорды рояля.
Водопад колоннад обрывается с Зимнего вниз,
И вплывают в Неву по-гренландски седые колонны,
И выносит залив мимо наших и финских границ
На далекие отмели их ледяные короны.






 ЛЮДМИЛА БАРБАС



Пожары в Петербурге

Уже дымилось пепелище,
Чернел зияющий обвал,
А пламя требовало пищи,
И дьявол снова пожирал
Тот деревянный, окаянный,
Сырой, туманный стольный град,
Дворцовый, пьяный, балаганный...
Царицын луг и Летний сад...
Пожар! В огне его картины —
А путь им был издалека, —
Его Апраксин и Гостиный,
Канаты, рыба и пенька.
Пожар! Горят его соборы,
Сараи, службы, флигеля,
Кладбища, виселицы, воры...
Как пекло адское, земля.
Как дикий смерч,
Как пасть вулкана.
Перекалились небеса.
Горит все то, что деревянно,
Трещат окрестные леса.
Согласно вспыхнули причалы,
Галеры выжжены дотла,
Как перетопленное сало,
Стекают вниз колокола.
Кто поджигатель?
Чья лучина?
Чей тайный заговор?
Чья месть?
Была ли найдена причина
Напасти огненной?
Бог весть.
Одно известно: деревянный
Петрополь справится с огнем,
Взойдет из топи и тумана
И станет каменным потом.
В граните — львы,
Форты и реки.
Но люди — главная броня,
Что сохранит его вовеки
И под огнем и от огня.


Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Яндекс.Метрика