Показаны сообщения с ярлыком Стихи о городах. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Стихи о городах. Показать все сообщения

Стихи о городах.



Владимир АВТОНОМОВ

Похожи все города,
И все-таки непохожи.
Ведь сердцу почти всегда
Какой-то один дороже.
Какой-то один милей.
А стало быть, и памятен
Особинкой ли своей,
Неброской, но доброй статью.
А может, своим родством
С березовой нашей тишью.
Наличников колдовством,
Коньком над железной крышей
Пусть в городе этом нет
Кремля и площади Красной,
А все ж, обойдя весь свет,
Не сыщешь его прекрасней.
Наверное, оттого
Мы вовсе не зря, поверьте,
Вдруг выберем одного
И любим его до смерти.






Олег ДМИТРИЕВ



ЭТОТ ГОРОД

Этот город на то многолюден,
Чтобы шли мы, смешавшись с толпой,
Чтобы я и не думал о чуде —
Хоть на миг увидаться с тобой.
Этот город на то и бескраен,
Чтобы знать нам, как мы далеки.
Чтобы вечно жила ты на грани
Новых дружб и давнишней тоски.
Этот город на то и огромен,
Чтоб тоска проходила верней,
Чтоб любил я все улицы, кроме
Тополиной, осенней, твоей...
Этот город «а то и громаден,
Чтоб расстаться нам было легко,
Чтоб прошла ты, уставшая за день,
От меня далеко-далеко.
...А когда перед замершим сквером
Ты безмолвно прощалась со мной,
Этот город был мокрым и серым.
Этот город на то и родной.
А когда о беде, о потере
Повторял я глухие слова,
Этот город слезам не поверил.
Этот город на то и Москва.







СЕРГЕИ БЕЛОРУСЕЦ



ГОРОД

Город — это ватманский листок,
На котором изображены
Жилмассив, и транспортный поток,
И народ —
в масштабе всей страны.
Город — это массовый эскиз
(А совсем не массовый экстаз)
Под прицелом Личных луп и линз.
Или — невооруженных глаз.
Город — это тщательный чертеж,
Чуткое соседство крыш и ниш...
Ты его по-своему прочтешь —
И в свою реальность воплотишь.








МИХАИЛ ШАПОВАЛОВ


Город, снегом занесенный,
В желтом свете фонарей...
Есть у памяти законы
Поточней календарей.
Шпиль над башнею вокзала
В небе низком утонул.
Помню все, что ты сказала,
Проводов морозный гул.
С легким облачком дыханья
Отлетел прощанья час.
— До свиданья! —
«До свиданья!»
Как же город жив без нас?
Занесенный снегом новым,
В желтом свете фонарей,—
Чудищем многоголовым
Не изжит в тоске моей...
Лбом прижмусь к стеклу: морозом
Чисто сковано окно.
И не верится, что просто
Юность кончилась давно.









АСЯ BEKCЛEP



Вернемся, куда ни уедем,
иначе судьба — на слом.
Все связано с городом этим
давно и тугим узлом.
От крыш до асфальта продуты,
здесь улицы берегут
не лучшие наши минуты
и лучшие из минут.





СЕРГЕЙ КАШИРИН



ГОРОДА

Когда ни хмари нет, ни дыма,
С больших высот видны всегда
И Вашингтон, и Хиросима,
И все другие города.
Там — жизнь. А жизнь сильнее страха.
Там песни льются в небеса.
Вот — Ереван. Вот — Злата Прага.
Тысячелетняя краса!
Прозрачна даль в антициклоне.
И в блеске солнечного дня
Они лежат как на ладони
Перед глазами у меня.
Немало их на свете белом.
Всех не назвать. А между тем
Едва ль не каждый под прицелом
Ракетно-ядерных систем.
И все сильней в душе тревога.
Для жизни нет иных планет.
А городов не так и много.
Пожалуй, меньше, чем ракет.




Николай Кононов


Все тихо проходит. И город, уснувший в пыли,
Не движется, дремлет под пологом душным и гладким.
На Волге гудят и ворочаются корабли:
Июль раздвигает свои пропыленные складки.

Бродить по Саратову, створки дворов раздвигать
И видеть старух, прикорнувших на солнце понуро...
Тяжелое небо придвинет поближе кровать
К сараям и стенам. Как вяза топорщится шкура.

Пройду по Мясницкой, спущусь в Белоглинский овраг,
Где в пыльном бурьяне нелегкая дремлет опора
Татарских кварталов, где бьется сильнее, чем стяг
На прочих фасадах, белья разномастная свора.

По Вольской покатой спускаюсь туда, где река
Скрипит дебаркадером — хмурым дворцом из фанеры.
Как тихо, как празднично, мерно плывут облака!
И лозунг все тот же, и Волга вся та же — без меры.

Мещанского домика, где четверть века прошло
Под шапкою тополя, более ты не обрящешь.
Мне южной России претит родовое тепло,
И севера холод меня обступает щемящий.






Алексей Пурин



* * *

Как хорош наш город многоклеточный,
зыбкий, зимний, призрачный, эфирный!
Даже Пушкин этот статуэточный,
никому не нужный, сувенирный.
Даже ресторана «Европейского» —
ах, туда при жизни не собраться нам! —
хрупкая, альпийская, летейская
с пальмами во льду галлюцинация!
И глубоководные «Икарусы»
в капиллярно-гарусном некрозе.
Как хорош наш город многоярусный
при тридцатиградусном морозе!
Даже это здание в локаторной
поросли, как ворс, заиндевелое.
И портал шумеро-дебаркадерный
с постовой фигуркой оробелою!
И пломбир сиреневый и пористый.
И заем в витрине трехпроцентный —
закругленный, выпуклый, напористый
трубчатый ментол люминесцентный!
Что с того, что гул филармонический
нас, как прежде, не берет за ворот,
если дан поверочный, метрический,
платино-иридиевый город?







АННА КУТЫЕВА


* * *


Романтика расправит паруса.
Друзья опять уйдут в тайгу и горы.
А мне для жизни нужен только город,
Где между крыш, как в щелях, небеса.
Вечерний чай, последние известья.
Однообразье слаженного быта,
Где смотрят вглубь, как в почву на разрезе:
За слоем слой — и что еще там скрыто?
Как с непривычки сдавлены виски
В стерильности соснового озона!
Мне нужен город—как ни глубоки
Там сумерки и тонки ветви клена.






ФЕЛИКС ЧУЕВ




ВЕНЕЦИЯ


В Венеции туман, как марля над
водой,
в каналах на шестах мерцают
фонари,
во здравие тиши и дня за упокой
звенят колокола осколками зари.
В гостиничном дворе азартный
капеллан
с мальчишками гоняет пестрый мяч.
Венецианский розовый туман
слетает, под прожектором горяч.
Игра идет при свете дотемна.
Уткнулись в пристань водные такси.
На берегу такая тишина,
когда еще не дрогнули весы
и море не плеснуло по стене,
не растеклось по каменным полям/
Игра остыла, кончилась в окне,
снимает гетры потный капеллан.
Я выхожу в осенний лабиринт
венецианских мостиков ночных.
Здесь нет машин. Здесь город
говорит
шагами на зеркальных мостовых.
Ни одного трамвая и авто
на улочках метровой ширины,
ни одного троллейбуса —
зато
в достатке свежей, древней тишины.
Она — на белых плитах морякам.
(Подумаешь, открыли материк!)
Она красоткой стынет по углам,
как скованный условностями крик.
Как памятник — белесый, влажный гриб,
что за кривым каналом вдалеке
к ночному небу празднично прилип,
как марка на открыточном листке.
И город появился в темноте,
прорезал золоченые черты —
как мокрый фотоснимок на воде,
подплыл ко мне ознобом красоты.






АЛЕКСАНДР РЫТОВ


РИЖСКАЯ СВАДЬБА


Это не ветер в Риге, а Уленшпигель.
Это не осень вовсе — пиво для Ламме.
Рига качнула в небе пламенем шпилей,
Рига взлетела в небо колоколами.
С мокрых от смеха кровель флюгеры машут.
Отсвет буланых молний мчится по жести.
Мерно проходят башни в свадебном марше.
Тучи собрались в кучи чисто по-женски.
Листья горят, как лица, от любопытства.
Рига выходит замуж — всякому близко.
Осень выносит пиво — как не напиться!
Домский орган, как море, в пене и брызгах.
Это не грозы — гезы вышли на берег.
Это не Рига — Неле в грозном портале.
Чайки с фатой на перьях, если поверить
В то, что стрижи-рижане мне рассказали.
Правда, приврали малость — просто усталость,
Но безобидно, видно, так — безотчетно:
Будто ждала так долго, что застоялась
В шелковых лентах «Волга» в шашечках черных.





ЮРИЙ СКОРОДУМОВ


Светлый Новгород — в этом имени
Столько радости и тепла.
Синь-туман уплывает с Ильменя,
Свет нисходит на купола.
Золотые шеломы древности,
Берег волховский,
Отчий дом —
Сколько ясности и напевности
В граде старом и молодом!
Простоты и величья строгого
Вся исполнена старина.
Здравствуй вечно, Великий Новгород,
В наши славные времена!
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Яндекс.Метрика