Показаны сообщения с ярлыком Стихи о музыке.. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Стихи о музыке.. Показать все сообщения

Стихи о музыке.

 Раиса Вдовина



* * *

Осталась только музыка одна
Поэзии — прибежище бездомным.
Есть дно реки, вода не знает дна.
Наполню душу воздухом бездонным,
Открою слух, и пусть она течет,
Играющая всеми голосами.
Нет берегов, и дням потерян счет,
И вечностью становимся мы сами.




Алексей Пурин


МУЗЫКА

О Штраусе в листве, об Оффенбахе,
о минах в акватории Дуная...
На Веберне прострелена рубаха...
В какие западаю времена я!
И голуби. И габсбургские марши,
мадьярские расшитые тужурки...
Не разберешь — моложе или старше
Европа стала, наигравшись в жмурки?
Все спуталось. Все формулы. Все ноты.
О Шенберге и бомбе мы могли бы
поворковать, но без того длинноты —
вокруг. И компиляции. И «джипы»
с парнями в зашнурованных ботинках
на анемичной пене травертина.
О Клиберне, затерянном в пластинках,
О Робсоне, о связках Робертино...
Пора бы нам переменить понятья
о музыке — как в ней искать прогресса?
Помимо мод на лацканы и платья,
лишь марсово меняется железо.
А жизнь все та же: то смычково-робко,
то всею бронзой и со всем нажимом...
И ленточки. И пестрая коробка.
И как не пожалеть о содержимом?






Сергей Поделков


И вновь Шопен, баллада соль минор,—
и ночь, и дождь, и два окна, и тени
нервических взлохмаченных растений,
и ты, любовь, ревнивый кредитор.
Озноб горячий неотвязных чувств,
и мягкий шаг вторженья наготове,
стучусь всесильным словом, боем крови,
стучусь тоскою, всей судьбой стучусь.
Заказник здесь? Иль праздник перемен?
Неузнаваем. Я ли это? Я ли?
Звучащею улыбкою рояля
откликнулась ты из-за тайны стен.
Дверь подалась. Свет шелестящ. И за
лукаво отведенною портьерой
ты, ненаглядная, с веселой верой,—
и на меня летящие глаза!
Глаза—два соловья! И грудь едва
колеблет розовый округлый жемчуг;
мы, обессиленные встречей, шепчем
потайные, несвязные слова.
Но — инструмент, как ворона крыло,
в зеркальных отсверках. И руки плавно
ты погружаешь в музыку, как в пламя,
рисунок памяти лег на чело.
Стан клонится рывками, гнется бровь,
рук перелеты, пальцев перебежка,
и клавиши—то бешено, то нежно—
вдруг тонут и всплывают вновь.
Все тонет в музыке, и я, и ты,
мерцают звуки, и в твоей прическе
они сияют... Тают отголоски
и в вазе распускаются цветы.
Единство мы, природы заговор,
баллада сердца, соучастья, лада,
и руки, что целую,— та ж баллада,
и губы, что ловлю,— баллада соль минор.
Распалась непогодь, иссякла дрожь,
звезд оттиски в саду средь туч разбитых;
но в прорези ресниц полураскрытых
зов неба и лучи, лучи сквозь дождь.
Ликующее забытье. Провал времен.
Мы исподволь, застенчиво, невольно
пронизаны друг другом... безглаголье.
Лишь кровь звучит в висках, как камертон!
Греховно меркнет свет. И твой покор.
И жар. И окунаем губы в губы,
и шепот платья, и луна на убыль...
Беспамятство. Баллада соль минор.







Андрей КОЖУХОВ


О чем гремишь, музыка полковая?
О том, как жить, раз мир не удался.
И трубы, ясным золотом кивая,
до неба возвышают голоса.
Вовсю шумят потрепанные ноты
сквозь посвист пуль, шрапнельное драже.
Но что ни шаг — то паузы, длинноты
не дольше, но весомее уже
То альт соврет, так нежно и смертельно,
то барабаны дробью зазнобит,
того гляди, и сам клавир бесцельный
слетит с пятикопеечных орбит.
О чем поешь? — но уходить не хочет —
зачем?—кирзовой поступи верна.
И трубы медным голосом хохочут,
и им смешна чужая тишина.
И неба нет — там ходят самолеты
и нет земли в руинах и в дыму.
Но бьется такт и вспархивают ноты —
в закат, в зенит. Неведомо к кому.






Анатолий Цветаев


Дежурство в отделении
Позабыли выключить трансляцию.
При «разгрузке», суете и шуме,
Заглушая вопли, ругань, клацанье,
В отделенье тихо входит Шуман.
Сквернословит женщина продажная.
Бомж скучает, колобродит пьяный.
А из репродуктора — адажио!
Теплым ливнем хлещет фортепьяно.
А из репродуктора — каприччио
Бурным начинается стакатто.
Бомж проснулся, пьяный закапризничал,
Пол хрустит осколками стакана.
Хлещет мат. Ругает МУР зека,
Наркоман свалился на колени.
И над ним, как мать, рыдает музыка
В двадцать пятом шумном отделении.





ОЛЕГ СЕРДОБОЛЬСКИЙ


КАПРИС ПАГАНИНИ

Старый маэстро во фраке коротком,
В брюках, сидящих мешком,
Въехав на скрипку двойным подбородком,
Яростно
чиркнул
смычком.
Чиркнул —
И вот уже нет и в помине
Тяжести!
Словно шалун,
Терпкий, огнистый каприс Паганинн
Он высекает из струн.
Кажется, вздулась поющая дека,
Фразы пристрастны, остры,
Словно бы в страхе стряхнулось полвека
С пальцев от страстной игры,
Вот она,
Чувств искрометная сшибка!
В радости рвется струна.,.
Старый маэстро,
Старинная скрипка,
Музыка —
Вечно юна.




СВЕТЛАНА ВИШНЕВСКАЯ

СЧАСТЛИВЕЦ

(Глюк)

В ночной, колючий, звездный час,
Когда утихнет полпланеты,
Услышать Глюка... Лепет фраз
Магических,
истекших с флейты!
Тем звукам вспыхнуть помогли,
Наверно, огненные звезды.
...Вот океан, ?от край земли,
Вот .время зримое, как воздух...
Мерцай, мелодия! Как дух,
Лети просторами крылато.
Мой век суров, но он не глух:
И для него искусство — свято!
...А что донес портрет, строка?
Что Глюк уродлив был, как леший.
А вот остался на века
Счастливцем юным и безгрешным.


Игорь ИНОВ


СЮИТА В СТИЛЕ БЛЮЗ

До человека без музыки сейчас
достучаться нельзя
А. Блок

От автора

Дом по утрам — оркестровая яма.
Едва успев пробудиться,
начинают резвиться
музыка, сплетня, ямбы.
Шарканье, торопня.. .
Каблуки — виртуозы машинописи
по ступенькам выстукивают для меня
в ритме нового дня:
«Жизнь меси!»
Жизнь! Тобой заклинали и попрекали,
все объясняли и все извиняли тобою
с той поры, как неведомый пращур
еще неуклюжей праямбическою стопою,
как в силки — птицелов, заарканил впервые дали.
Будто ты нечто стороннее, внешнее,
а не то, что вручают нам с первого крика
до последнего вздоха. .. Ты многолика
в аранжировках извечных мелодий!
Жизнь для того и дается, чтоб жить,
как говорил мой приятель-клоун.
Клоуны пофилософствовать склонны
и, смеясь, потужить.
Дом к девяти затихает, немеет,
словно туловище у него затекает
А когда он совсем затихнет,
уступая улице,
надо мною, ногою тикая,
саксофонист раздувает щеки, сутулится.



Отчуждение

Во мне блуждает музыка,
еще бесплотная, еще не существуя...
Еще она и я — одно и то же.
Но что это? .. Что?! ... Музыка? Моя?
Но клавиши — не ногти под рукой!
Но струны под смычком —не пряди!
Постой, постой! А кто это такой —
там, сердцевидной тенью, сзади? . .
Что?! Я?! Откуда этот лед?!
Пусть барабан виском стучится!
Рука на контрабасе — птица
мои глаза фальшивые клюет.






Бессилие

Когда петля тоски взахлест, —
метафора немеет. . .
Рыдать и не стыдиться слез,—
так только музыка умеет!
На привязи — то вверх, то вниз! . .
Не вырваться, не притерпеться!
Лечу и не лечу. . . Повис
меж двух трапеций. . .



Кредо

Немного устал я,
но это пройдет,
привычка поможет.
Мы выпустим стаю
мятущихся нот,—
мурашки по коже!
Ударник в ударе — шаман!
И пьян пианист
от синкопы.
И столики сходят с ума,
и воздух так мглист,
что полресторации слопал!
Какой-то пижон
танцует на пару с ножом,
всю жизнь — на рожон!
Но чуть только блюз
Начинает дышать
посулою сказки,
я тотчас влюблюсь
и отчаюсь опять,
и — по боку маски!
Играю, клонясь,
будто черная грусть —
с подмостков раструбом.
И мучаюсь всласть,
и негром кажусь,
Луи толстогубым.
Преломлены в никеле
жаркие лики,
разновелики,
мечутся блики.
Без лицемерья,
верой дыша,
льются аккорды.
Главное — верить,
дабы душа
мучилась гордо!
Пусть одиночество
или безденежье,—
впрок и они,
если пророчески
музыкой вденешь их
в ночи и дни!
Сыграю всю суть я,
ночь в позументах,
вертящийся шар,
куда меня сунут,
как я — инструмент
в потертый футляр.
Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...
Яндекс.Метрика